Александр Гитович Ташкент, кинорежиссеру

Искандеру Абдуррахмановичу Хамраеву

О Искандер, Абдуррахмана сын,
Куда тебя нелегкая умчала?
Еще не дожил ты до тех седин,
Когда мечтают все начать сначала.

Ты, юный друг, ходил под стол пешком,
Не сознавая своего таланта,
Покамест я равнину Самарканда
Изъездил всю на лошади верхом.

Ты, не слыхавший в жизни никогда
Ни свиста пуль, ни грохота орудий,
А ныне — в небе многих киностудий
Внезапно засиявшая звезда.

Поймешь ли моего призыва суть:
Она не в том, чтоб после слов привета,
Налив вина, всучить тебе либретто
С невиннейшею просьбой: протолкнуть.

Нет! Потому тебя я видеть рад,
Что по контрасту, мой холеный отрок,
Я вспомню Среднеазиатский округ
Таким, как был он тридцать лет назад.

Я вспомню ледяные склоны сор
И знойные барханы Каракумов,
Где мудрый Федин и хитрец Мелькумов
Бойцов учили подчинять простор.

И переулки старого Ташкента,
И дымную ночную чайхану,
И — что сейчас звучит уже легендой —
Застенчивую девушку одну.

Явись!
И ты получишь в должный срок
Немного водки и немного плова.
Поскольку в этом смысле в Комарово
Сосуществуют Запад и Восток.

Когда, поев, изволишь ты прилечь,
Склоняясь телом томным и усталым.
То мне на миг покажется сандалом
Электронагревательная печь.

…Мороз крепчает, слабого губя.
Но ты силен! Явись из дальней дали!
Врагов твои герои побеждали,
Ты — ради дружбы —
Победишь себя!