Ольга Седакова Начало

В первые времена, когда земледельцы и скотоводы
населяли землю и по холмам
белые стада рассыпались,
обильные, как воды,
и к вечеру прибивались
к теплым берегам, –

перед лицом народа, который еще не видел
ничего подобного Медузиному лицу:
оскорбительной,
уничтожающей обиде,
после которой,
как камень ко дну
идут к концу, –

перед лицом народа, над размахом пространства,
более свободного, чем вал морской
(ибо твердь вообще свободнее: постоянство
глубже дышит и ровней,
и не тяготится собой) –

итак, в небосводе, чьи фигуры еще неизвестны,
не именованы, и потому горят, как хотят,
перед лицом народа
по лестнице небесной
над размахом пространства
над вниманьем холмов, которые глядят

на нее,
на первую звезду,
с переполненной чашей ночи
восходящую по лестнице подвесной, –
вдруг он являлся:
свет, произносящий, как голос,
но бесконечно короче
все те же слоги:
Не бойся, маленький!
Нечего бояться:
я с тобой.