Тарас Шевченко Сова

Родила казачка сына
В зеленой дуброве;
Дала ему кари очи
И черные брови.
Китайкою повивала,
Святых умоляла,
Чтобы их святая воля
Сыну долю слала.
«Пошли тебе матерь божья
Своей благодати —
Всего, чего мать не может
Дать сама дитяти!»
Брала воду до восхода,
В барвинке купала,
До полночи колыхала,
До зари певала:
«Спи, мой милый…
Я в рощу ходила,
Кукушку слыхала.
Она предсказала:
Сто лет любоваться
Я буду тобою,
В шелка наряжаться
И жить госпожою.
Не замечу даже,
Как промчатся сроки —
Станешь, словно княжич,
Как ясень высокий,
Стройный и красивый,
Веселый, счастливый
И не одинокий.
Хоть со дна морского
Сыну я достану
Сотничью, купцову
Дочку черноброву —
Ианну так уж панну!
Ходит в красных черевичках,
В зеленом уборе
По светлице павой-панной,
С ласкою во взоре
Да с тобой ведет беседу;
В хате — словно в храме.
Я ж сижу в углу почетном
Да любуюсь вами.
Ты, дитятко, сын мой,
Любимый, единый, —
Есть ли лучше в целом свете,
По всей Украине?
Нету лучше и не будет —
Полюбуйтесь, люди!
Нету лучшего!.. А счастье —
Счастье он добудет!»
Ой, кукушка, кукушечка,
Зачем куковала?
Долгие зачем ей годы —
Сто лет предсказала?
Разве есть на этом свете
Счастливая доля?
Эх, когда бы… мать смогла бы
С далекого поля
Приманить для своих деток
И долю и волю…
Где там… Ведь беда-злосчастье
Встретит, не забудет…
На дороге ль, без дороги —
Всюду, где есть люда!
Как цветок под ясным солнцем,
Сына мать растила,
Любовалась… Той порою
Лег отец в могилу.
Мать осталася вдовою —
Хоть и молодою
И с сыночком, а все тяжко…
С горем да тоскою
Пошла она у соседей
Попросить совета;
А они совет — батрачить —
Дали ей на это…
Извелась и обнищала,
Бросила подворье
И пошла в батрачки… Злое
Не минуло горе.
Дни и ночи надрывалась,
Подати платила…
И за три полтины сыну
Жупанчик купила,
Чтоб и ее, вдовье, в школу
Дитятко ходило!
Ой вы, беды-напасти,
Вдовье горькое счастье!
Где гуляешь ты с ватагой
Ясным днем и в ненастье
Оборванцем бродягой?
Богатому п на гору
Вода потечь рада,
А бедному и в овраге
Рыть колодец надо.
У богатых растут дети —
Вербы на раздолье.
У вдовы ж один — и этот
Что былинка в поле!
Дождалась батрачка счастья,
Вырастила сына:
И грамотный и красивый,
Хлопец — что картина.
Безмятежно и привольно
Жизнь катилась вдовья;
И засматривались девки,
Рушники готовя.
Полюбила богатая —
Не поцеловала,
Только зря ему платочек
Шелком вышивала.
Кралось горе из-за моря
Чрез леса и степи —
И подкралось…
Стали хлопцев
Заковывать в цепи;
И по тракту потащились
К городу обозы.
Шла вдова меж матерями,
Проливая слезы.
Ночью на привале
Стражу выставляли,
Старую вдову к обозу
И не подпускали.
Ой, к приему привезли их —
Забривать в солдаты.
Все-то мелки, недомерки,
Все сынки богатых:
Тот калека спокон века,
Этот грудью шире,
Тот горбатый, тот богатый,
Тех в дому четыре.
И всех долой, и всех домой,
Всем удача в мире.
У вдовы один лишь сын,
И тот как раз под аршин!
Снова бросила хозяйство,
Сыновнюю хату.
Работала у евреев
За жалкую плату —
Ведь крещеные не взяли:
«Стара, молвят, больно,
Не справится!» И огрызок
Кинут недовольно,
Христа ради… Не дай боже,
Лучше б не родиться,
Не дай боже, чтоб богатый
Дал глоток водицы!
По копейке получала —
Полтинник собрала,
Письмо сыну написала
Да в войско послала.
Полегче стало. Год прошел,
И второй, и третий,
И четвертый, и десятый,
А ответа нет ей.
Нет весточки. Как тут быть?
Суму нужно брать ей,
Идти… идти собак дразнить —
В путь, от хаты к хате.
Взяла суму, прошла селом,
На выгоне села
И в село не возвращалась…
День и ночь сидела
За околицей. А годы
Пролетают глухо.
Сгорбилась да почернела —
Не узнать старуху.
Да кому и узнавать-то!
Нищенкой убогой
Все сидит себе да смотрит
В поле, на дорогу.
Дни за днями, ночь за ночью,
От ночей к рассвету…
А солдата — ее сына —
Нету, нету, нету!..
В час вечерний над озером
Буйный ветер лозы гнет.
К ужину родная сына
До зари напрасно ждет.
В час вечерний над озером
Шелестит камыш слегка.
Поджидает подруженька
В темной роще казака.
В час вечерний ветер веет,
Клонит кустик тощий;
Плачет мать родная в хате,
А девушка — в роще.
Поплакала молодая —
Запела на зорьке;
Поплакала мать седая —
Зарыдала горько.
И молилась, и рыдала,
Кляла все на свете.
Ох, для матери вы тяжки,
Несчастные дети!
Искалеченные руки
К небу подымала,
Свою долю проклинала,
Сына призывала
Иль, оставив причитанья,
Смолкнет — и с тревогой,
Удрученная, сквозь слезы
Смотрит на дорогу.
День и ночь глядит. И стала
Всех встречать вопросом:
Может, где-нибудь солдата
Видеть довелось им —
Ее сына? Нет, не знают, —
И проходят мимо.
Сидит она, уж не плачет,
Тиха, недвижима,
Помешалась с горя! Камень
К сердцу прижимает,
То ругает, то ласкает,
Сыном называет
И сквозь слезы тихонечко
Песню напевает:
«Змея хату подпалила,
Детям каши наварила,
Расстелила белый плат,
Гуси серые летят;
Разлетелись гуси шире,
По четыре, по четыре.
Полетели в дол, в дол!
На кургане — орел.
На кургане среди ночи
Он клюет казачьи очи,
А дивчина до восхода
Ждет дружочка из похода».
Днем на свалках по задворкам
Черепки сбирала,
Бормотала, что гостинец
Сыну припасала.
А ночами — растерзана
И простоволоса —
Бродит, песни распевает
Дико, безголосо.
Люди злились… Она, видишь,
Спать им не давала
И крапиву под их тыном
Да бурьян топтала.
Дети с палками гонялись
Утром за вдовою
По улицам; и в насмешку
Дразнили Совою.